Когда действия оперативников не будут считаться провокацией

В ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» закреплен перечень мероприятий, осуществляемых правоохранительными органами для выявления и привлечения к ответственности лиц, совершивших противоправные деяния.

Этот список считается исчерпывающим и может корректироваться исключительно на основании федерального закона. В качестве одного из ОРМ в перечне назван оперативный эксперимент. Значение этого мероприятия для оперативно-розыскной деятельности переоценить сложно.

Рассмотрим далее особенности проведения оперативного эксперимента.

Когда действия оперативников не будут считаться провокацией

Трактовка понятия

К сожалению, в ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» определение рассматриваемого мероприятия не раскрыто. Формулировка, однако, присутствует в Рекомендательном законодательном акте «О борьбе с преступностью», утвержденном Постановлением Ассамблеи стран-участниц СНГ в 1996 г.

В 26 статье указанного документа понятие «оперативный эксперимент» определяется следующим образом.

Под ним понимается воспроизведение обстановки, действий, прочих обстоятельств события, совершение осуществление необходимых мероприятий для пресечения преступлений, обнаружения субъектов, их подготавливающих ибо совершающих.

Целью оперативного эксперимента может являться также проверка и оценка информации о возможных незаконных действиях, получение новых сведений о преступной деятельности.

Это определение во многом схоже с трактовкой такого понятия, как «следственный эксперимент». Об этом оперативном разыскном мероприятии говорится в 181 статье УПК.

Нюансы

Оперативный эксперимент необходимо отличать от следственного. Последний осуществляется уполномоченным лицом (следователем) для проверки и уточнения информации, имеющейся в возбужденном уголовном деле.

Он осуществляется посредством воспроизведения обстановки, действий, прочих обстоятельств преступления. В ходе этого мероприятия проверяется возможность восприятия тех или иных фактов, наступления последствий.

Следственный эксперимент позволяет выявить последовательность событий, установить механизм возникновения следов.

Он осуществляется на основании постановления суда. В следственном эксперименте участвуют, как правило, потерпевший и подозреваемый. При необходимости к этому процессуальному действию привлекают специалистов, свидетелей, экспертов.

Оперативный эксперимент, в свою очередь, отличается от следственного широтой целевой направленности. Ключевым признаком его является конспиративность. При его проведении маскируются цели, задачи, роли участников. В замысел и структуру оперативного эксперимента посвящается узкий круг служащих.

Еще одно отличие между мероприятиями заключается в форме фиксации результатов. При следственном эксперименте документирование осуществляется строго по процессуальным правилам, при оперативном – оформляются справки, акты, рапорты.

Следует отметить еще одно немаловажное отличие. Результаты оперативного эксперимента не признаются в качестве доказательств. Тем не менее они имеют большое значение при получении других сведений, формирующих доказательственную базу. Результаты могут указывать на предметы, обстоятельства, факты. При их обнаружении в процессуальном порядке они принимают форму доказательств.

Когда действия оперативников не будут считаться провокацией

Специфика ОРМ

Уполномоченные лица могут проводить оперативный эксперимент гласно или негласно, в отношении конкретных субъектов или для изобличения граждан, намерения которых правоохранительным органам неизвестны.

Учитывая сказанное, рассматриваемое оперативное мероприятие может состоять в непроцессуальном выполнении специальных действий, направленных на проверку полученных ранее сведений, оценку версий, воспроизведение картины преступления, уточнения данных, имеющих существенное значение для расследования деяния.

Содержание ОРМ

Оперативный эксперимент может включать в себя:

  1. Создание, воспроизведение, использование условий, в которых будут проявляться преступные намерения подозреваемых субъектов.
  2. Обнаружение объектов посягательств.
  3. Установление и ведение скрытого контроля.
  4. Проверку оперативной информации опытным путем с фиксацией полученных результатов и контролируемых событий.

В ходе эксперимента могут совершаться действия психологической направленности. К примеру, уполномоченные лица могут проверять реакцию подозреваемого на присутствие какого-либо человека, демонстрируемый предмет, фотографии и т. д.

Основания проведения оперативного эксперимента

Приведенные выше действия отличаются по своему характеру, времени, способу проведения. Они могут совершаться до или после преступления. В соответствии с этим, определяются основания и статус рассматриваемого ОРМ. О них говорится в 8 статье 144-ФЗ.

Согласно норме, основанием для эксперимента выступает постановление.

Представляется, что вынесение и утверждение этого акта у руководителя оперативно-розыскного отдела необходимы только тогда, когда опытные действия обуславливаются активной формой поведения объекта наблюдения. Проведение ОРМ должно осуществляться с использованием средств, веществ, предметов, ограниченных или запрещенных к обороту.

Сфера применения

Рассматриваемое ОРМ используется в самых разных случаях. Очень часто мероприятие проводится для изобличения взяточников. В ходе него, к примеру, производится контролируемая передача денег от участника к вымогающему субъекту.

Эксперимент может предполагать предоставление любого предмета, интересующего преступника. К примеру, торговцу наркотиками передается кокаин, марихуана или другое запрещенное вещество, автомобильному мошеннику – транспортное средство и пр.

Важный момент

Правомерное проведение эксперимента с запрещенными веществами предполагает наличие законных оснований для их приобретения. Если предметы будут получены нелегально, то участник ОРМ сам станет субъектом преступления.

Действия в условиях оперативного эксперимента признаются правомерными, если инициатива принадлежит подозреваемому, желающему совершить сделку. Иначе участники мероприятия, работая на показатели, будут способствовать преступности, а не вести с ней борьбу.

Когда действия оперативников не будут считаться провокацией

Нормативные предписания

При проведении эксперимента не допускается провокация преступного действия. Под ней следует понимать склонение к совершению противоправного деяния субъекта, не имеющего незаконного намерения.

Запрещается искусственно создавать доказательства совершения преступления, фиксировать фиктивные обстоятельства, имеющие значение для расследования.

При анализе действий участников эксперимента необходимо руководствоваться нормами 144-ФЗ, ведомственных правовых актов, а также положениями 31 статьи УК.

Эксперимент может проводиться только для выявления, пресечения, раскрытия умышленных, тяжких, особо тяжких посягательств, т. е. преступлений, по которым виновному может вменяться более 5 лет тюрьмы.

Принимая во внимание, что квалификация деяния и отнесение его к той или иной категории возможны непосредственно в ходе расследования и судебного разбирательства, для выполнения опытных действий достаточно, чтобы посягательство могло быть включено в соответствующую категорию по своей тяжести.

Классификация

Проанализировав накопленный практический опыт, специалисты выделяют 2 основных типа эксперимента. Классификация осуществляется в зависимости от цели проведения ОРМ.

Эксперимент первого типа направлен на обнаружение неизвестных субъектов. Его суть состоит в использовании контролируемых предварительно подготовленных объектов – приманок. Они размещаются в предполагаемых местах совершения преступления.

К примеру, если говорить о кражах на вокзалах, станциях, в аэропортах, то такими предметами могут служить чемоданы, сумки, оставленные в залах ожидания, автомобили, брошенные на стоянке.

Для выявления грабежей, разбоев оперативники используют экипировку, привлекающую внимание преступников, и направляются в места вероятного совершения противоправных действий.

В некоторых случаях проводятся достаточно масштабные действия. К примеру, для проведения эксперимента создаются фирмы, подыскиваются квартиры, магазины для обнаружения субъектов, причастных к экономическим преступлениям, в том числе сбывающих украденное, запрещенные товары и пр.

Второй тип экспериментов используется для фиксации событий и непосредственного задержания граждан, обоснованно подозреваемых в незаконных действиях. Обычно такие мероприятия проводятся в отношении взяточников, наркоторговцев, продавцов оружия и пр.

Когда действия оперативников не будут считаться провокацией

Подготовительный этап

Перед проведением эксперимента руководителю оперативно-розыскного отдела необходимо убедиться, что:

  • характер условий, которые созданы сотрудниками, в разумной степени является очевидным для объекта наблюдения и, соответственно, верно им оценен;
  • есть основания полагать, что запланированное мероприятие позволит выявить скрытую противоправную деятельность, обнаружить разыскиваемого гражданина или украденные ценности;
  • формирование для объекта, совершающего преднамеренные действия, соответствующих условий оправдано в силу противоправности сделки, в которой он намеревается участвовать.

Алгоритм действий оперативников

На практике сложилась общая схема проведения эксперимента. Разумеется, в зависимости от обстоятельств, те или иные пункты могут корректироваться. В общем виде алгоритм действий можно представить следующим образом:

  1. Получение достоверных сведений о причастности субъекта к замаскированному преступлению.
  2. Принятие решения о выполнении оперативного эксперимента, вынесение и утверждение постановления.
  3. Составление плана мероприятия.
  4. Реализация мер по фиксации противоправной деятельности подозреваемого, следов преступлений.
  5. Осуществление задержания лиц в момент совершения деяния или разыскиваемого субъекта при обнаружении.

Из приведенного перечня следует, что самым первым действием оперативников является проверка поступившей информации. После этого должно быть вынесено и утверждено официальное постановление о выполнении ОРМ. Без этого документа эксперимент не может считаться законным.

Когда действия оперативников не будут считаться провокацией

Особенности оформления постановления

В документе должна отражаться вся информация, касающаяся эксперимента. В постановлении указываются:

  1. Сведения об организаторе ОРМ.
  2. Полученная предварительно информация по объекту наблюдения.
  3. Признаки преступления, на которые указывают сведения.
  4. Информация о конкретных субъектах, фактах, местах проведения эксперимента.

Вынесенное и утвержденное постановление должно храниться у инициатора ОРМ.

Дополнительные правила

Эффективное проведение эксперимента обеспечивается четким планом. Если ОРМ включает в себя несколько этапов, то план может составляться на каждый из них.

Согласно положениям 36 статьи ФЗ № 3 от 1998 г., использование наркотических и психотропные средств для целей эксперимента может осуществляться без лицензий.

Каждое действие участников мероприятия и объектов наблюдения должны документироваться.

Фиксация результата

Полученные в ходе эксперимента сведения отражаются в рапорте. Если целью ОРМ является выявление преступления или обнаружение субъекта, причастного к нему, результат фиксируется в специальном акте. Этот документ должен оформляться по правилам, предусмотренным для протокола следственного эксперимента. При этом информацию, составляющую гостайну, не отражается.

Когда действия оперативников не будут считаться провокацией

В вводной части документа указывают:

  1. Цель, время, обстановку, условия проведения.
  2. Схему расстановки участников.
  3. Местонахождение контролируемого субъекта, лиц, привлеченных к наблюдению за ним.
  4. Используемые технические средства.
  5. Замечания участников.

Если к ОРМ привлекается специалист, сведения о нем также отражаются в акте.

К документу должны прилагаться рапорты организатора эксперимента, иных его участников, объяснения лиц, задержанных в ходе мероприятия, показания очевидцев, прочие материалы, в том числе видео- и аудиозаписи.

Представление результатов

После проведения эксперимента и фиксации полученных сведений руководитель оперативно-розыскного отдела выносит постановление. На его основании задокументированные результаты ОРМ передаются следственному органу, дознавателю или в судебную инстанцию. Кроме этого, при необходимости утверждается постановление о рассекречивании сведений, отнесенных к гостайне.

Фактическая передача материалов осуществляется по сопроводительным документам.

Когда действия оперативников не будут считаться провокацией

При необходимости и в отсутствии угрозы расшифровки источников поступления сведений, способов их получения, зафиксированные в ходе ОРМ результаты могут рассекречиваться отдельным протоколом или актом. Его составляет уполномоченный оперативный сотрудник.

Не подставишь – не посадишь

  • close
  • 100%

Когда действия оперативников не будут считаться провокацией

Является ли дело «Нового величия» целиком провокацией спецслужб или же внедренный агент лишь помог выявить уже созревшее преступное сообщество? Вправе ли правоохранители именно провоцировать преступление, чтобы поймать преступников, которые до этого были лишь «потенциальными»? Можно ли в равной мере прибегать к подобным «активным мероприятиям» («активкам») как в отношении откровенно террористических организаций (еще бы и заранее знать, какие таковыми являются), так и НКО или неформальных объединений граждан, которые всего лишь критически относятся к существующему строю? Масса вопросов. Общество, как повелось, хочет однозначных ответов, прямо противоположных для разных людей в зависимости от их политических убеждений.

Читайте также:  Работодатель отказывается мне заплатить зарплату и не боится ничего, так как я у него не оформлен уже 3 месяца и у него свое ИП. Вот думаю куда написать и как наказать?

После протестов общественности правоохранители вдруг явили милосердие и выпустили из СИЗО под домашний арест самых юных участниц «экстремистской ячейки» Анну Павликову и Марию Дубовик. Однако в СИЗО остаются вполне взрослые дяди, на которых общественность не обращает внимания.

Сколь общественно опасны в их исполнении, скажем, такие намерения, как «установление порядка на территории Российской Федерации, организация трибунала над членами правящей верхушки, отмена репрессивных действующих законов и Конституции» (это формулировки из якобы признаний подследственных).

Что планировалось достичь не только митингами, но и «акциями прямого действия против сотрудников правоохранительных органов»?

Сколь общественно опасны тренировки по стрельбе в лесу или метанию «коктейлей Молотова»? Некоторые из арестованных по делу раньше были связаны с движением «Белые совы», которое боролось с педофилами методами «суда Линча», он же в нашем случае «Тесак» Марцинкевич.

Кстати, ловили педофилов также «на живца», как теперь оперативники поймали их самих. Один из членов организации был поклонником небезызвестного Вячеслава Мальцева, участвовал в «русских маршах». Это заведомо преследуемо по закону?

По просочившейся информации – а известно об этом деле, увы, мало — организация была раскрыта благодаря внедрившемуся туда оперативнику. Который якобы и предложил создать устав «Нового величия», сам его написал, сам распределил роли в группе, разбив на ячейки. Тем самым он подогнал болтовню в интернете под нужный для заведения уголовного дела формат «экстремистской организации».

Не факт, что без этой, по сути, провокации, такая организация возникла бы. В последнем случае доблесть от раскрытия «заговора» была бы куда меньше. Но не факт и то, что молодые люди остановились бы на болтовне в интернете. На этот случай, правда, существует такая форма, как «предостережение о совершении противоправных действий». Может, его и было бы достаточно?

На бытовом жаргоне это называется «подстава» и выглядит не вполне этично. На языке спецслужб это может называться «активным мероприятием» или «операцией под прикрытием» и является часто встречающейся формой работы.

Почему если такие методы (и общество само в свое время к ним же и взывало) приемлемы при работе с исламистами — потенциальными террористами, то они вдруг неприемлемы при работе с другими подрывными организациями? Это интересный вопрос.

Ответ на него зависит о того, где вы проводите тонкую грань между террористическими, экстремистскими организациями и организациями, скорее близкими к политической оппозиции.

И где тогда кончается «политика» и начинается терроризм и экстремизм? Этот вопрос, пожалуй, уже становится одним из самых актуальных в нашей общественной жизни.

Что касается «провокации» («активки»), то она издавна использовалась в работе отечественных правоохранителей. Еще со времен царской охранки. Как говорится, руки-то помнят. Да что далеко ходить.

Недавно общественность обсуждала случай матери-одиночки Екатерины Конновой, арестованной за сбыт наркотических веществ, когда она хотела продать лишнее лекарство, купленное на «черном рынке» для сына-инвалида. Оперативники «выжидали в кустах», внедрившись «под прикрытием» на форумах, где родители таких же несчастных детей обсуждали свои проблемы.

Ее поймали на «живца», спровоцировав тот самый «сбыт». Правда, после громкой огласки дело быстро закрыли. Но в случае с «Новым величием» — не мать-одиночка, а целый «антиконституционный заговор».

В законе «Об оперативно-розыскной деятельности», статья 5 (ФЗ №211 от 24.07.2007), а также в части 2-4 ст. 303 УК (фальсификация доказательств по уголовным делам, результатов оперативно-розыскной деятельности и т.д) такие методы, как провокация преступления, не разрешены. Но за них не наказывают и в судах в качестве доказательств вины добытые так улики принимают. То есть запрет не работает.

Провокации взятки происходят сплошь и рядом (элементы такой провокации есть, на мой взгляд, и в деле Улюкаева). А «контрольная закупка», когда продавцов ловят на продаже алкоголя и сигарет несовершеннолетним – это разве не провокация преступления?

Что касается дел политических (а «Новое величие» в глазах многих тянет на «политику»), то тут за плечами богатый опыт работы еще царской охранки, который затем был перенят ВЧК-НКВД-МГБ-ГКБ. Хотя в первые годы советской власти, когда революционный энтузиазм и идеализм были еще сильны, такие методы считались неэтичными.

Одним из наиболее известных агентов царской охранки был лидер боевой организации эсеров Евно Азеф. Планируя и даже осуществляя теракты, он сдавал и своих соратников.

Вообще неизвестно, кому провокаторы нанесли больше вреда — своим соратникам по революционному движению или царскому самодержавию.

Петр Столыпин был убит именно таким «двойным агентом» Дмитрием Богровым (настоящее имя — Мордехай Гершкович), служившим сексотом охранного отделения под кличкой Аленский. Столыпина он убил, по его утверждениям, исходя из мотивов своей первоначальной — революционно-анархистской — ипостаси. Некоторые считают, что и молодой Сталин «постукивал» на товарищей, однако исторически это не доказано.

Читая источники начала ХХ века, создается иногда впечатление, что если не каждый второй, то каждый третий-пятый революционер еще и «подрабатывал» на охранку. Думаю, некоторые «несистемные» оппозиционеры и сейчас этим же занимаются. Включая самых смелых разоблачителей коррупции.

Наиболее высокопоставленным из таковых тогда был, пожалуй, председатель фракции большевиков в IV Государственной Думе, по совместительству полицейский провокатор Роман Малиновский, который был разоблачен уже после революции и расстрелян по приговору ревтрибунала.

Ленин был в нем настолько уверен, что ревностно защищал от нападок меньшевиков, которые как раз и считали его провокаторам.

С охранкой сотрудничал небезызвестный поп Гапон, приведший мирную демонстрацию с петицией к царскому дворцу на расстрел в январский день «кровавого воскресенья» в 1905 году, с чего и началась первая русская революция.

Многие выходцы из зубатовских организаций (на мой взгляд, их можно считать отдаленным аналогом нынешних ранних «нашистов», — это оценочное суждение) затем стали террористами-революционерами, совмещая стукачество с борьбой за народное счастье.

Иной раз задумаешься: если бы не эти заигрывания с левым подпольем царской охранкой, может, и не произошло бы никакой «великой русской смуты», пустившей под откос огромную империю? Ведь в истории часто бывало, что кукловоды утрачивали контроль за своими марионетками, возомнившими себя вдруг вершителями истории. Впрочем, это мы и по современной истории знаем.

Из зарубежного опыта, пожалуй, наибольшую известность получило дело «Абскам», которое ФБР США провернула в конце 70-х годов ХХ века. Когда под видом арабских шейхов (а именно якобы представлявшей их интересы фирмы «Абдул Энтерпрайзес») агенты ФБР провоцировали на взятки политиков и чиновников США.

Засветилась 6 конгрессменов и один сенатор, всего 31 политик и чиновник. В операции «Абскам» участвовала сотня агентов ФБР, она продолжалась около двух лет, стоила примерно $800 тыс., охватив Вашингтон, Филадельфию и Майами.

Взятки под видеозапись предлагались в качестве «вложений шейхов» в казино в штате Нью-Джерси, а также в разработку американских залежей титана (не разработали тогда, вот и покупают его в России).

Видеозаписи транслировались по закрытому телеканалу, который постоянно смотрел один из помощников министра юстиции США. Полученные такими методами доказательства легли в основу обвинения в суде.

Самое главное, что перед началом операции против конкретных фигурантов дела не было никаких подозрений или улик. Агенты ФБР действовали наобум, спровоцировав преступления от начала и до конца.

В то же время в обоснование таких действий служило принятое еще в 1972 году, в годы вседозволенности ФБР (до 1972 года им руководил всемогущий Эдгар Гувер, «назначавший», как шутят, президентов и министров), решение Верховного суда США, посчитавшего, что такие действия не считаются провокацией, «если лицам, намерившимся совершить преступление, предоставляется возможность осуществить свой противоправный замысел». И все равно «дело Абскам» вызвало огромный резонанс в американском обществе и возмущение по поводу неэтичности подобных методов. Однако все суды встали на сторону правоохранителей-провокаторов.

Ежегодно в США только ФБР проводит десятки таких операций под прикрытием, масштабы которых особенно возросли со времен президентства Рональда Рейгана.

В основном речь идет о борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями.

Однако нет особых препятствий для внедрения тайных агентов и в состав всевозможных НКО, которые считаются политически неблагонадежными. Это особо не афишируется, но это так.

Сегодня в США практика «операций под прикрытием», а по сути провокаций преступления, применяется примерно 40 федеральными службами и агентствами. И не только для борьбы с наркотрафиком, терроризмом, коррупцией и поимки педофилов «на живца».

Ровно такими же методами выявляют недобросовестных получателей социальной помощи или даже продуктовых талонов. В последнем случае операции под прикрытием проводит даже Министерство сельского хозяйства. Под видом каких-нибудь «студентов в штатском» агенты спецслужб внедряются в политические демонстрации.

Под видом помощи специалистов-консультантов участвуют в составлении заведомо ложных налоговых деклараций для выявления уклоняющихся от уплаты налогов или же провоцируют на дорогие покупки кэшем с этой же целью. Ровно такие же контрольные закупки, как у нас, практикуются и в Америке для выявления нелегальной продажи алкоголя и табака.

И даже пациентов иногда используют для провоцирования врачей, работающих по федеральным медицинским программам, на правонарушения.

Отлаженная и эффективная американская демократия во многом покоится на стукачестве и «подставах» в нашем понимании этих терминов.

Кстати, в рамках этой практики правоохранители часто создают фейковые аккаунты в соцсетях, в чем применительно к выборам 2016 года теперь обвиняют русских. Они так ловят наркоторговцев или педофилов.

Есть какой-либо контроль со стороны общества над подобными, кажущимися обывателю весьма сомнительными методами оперативно-розыскной деятельности? Единственное средство тут — это гласность и активная реакция общества, которая может показать, что в том или ином случае имеет место быть так называемый «перегиб». Кстати, после дела «Абскам», несмотря на всю поддержку в судах, ФБР больше не предпринимало таких операций с политическим контекстом против собственных политиков и граждан в таком масштабе. Так что в случае с делом «Абскам» критическая реакция общества оказалась частично результативной.

Читайте также:  Обзор судебной практики по делам, связанным с оспариванием отказа в осуществлении кадастрового учета

Зато в отношении иностранцев барьеров для использования таких методов куда меньше. Известное дело россиян Виктора Бута и летчика Константина Ярошенко были устроены именно методом провокации.

На Бута вышли якобы покупатели оружия из Боливии, на Ярошенко — якобы наркоторговцы.

И те, и другие были агентами ФБР или службы по борьбе с наркотиками, которые спровоцировали оба преступления от начала до конца.

В случае «Нового величия», мне кажется, уместен ряд дополнительных вопросов. Все же если что-то позволено ФБР, то вовсе не обязательно должно быть позволено МВД и ФСБ России.

Организацию «Нового величия» одни сравнивают с кружком петрашевцев, другие — с народовольцами. Принципиальная разница, между прочим. Первые были всего лишь студентами, которые критически обсуждали тогдашнего политику.

Вторые готовились совершать реальные теракты и были примерно в том возрасте, что самые молодые фигуранты «Нового величия».

Которые, возможно, всерьез думали, что готовят «новый майдан» под причитания прогрессивной общественности «они-же-дети».

В первом случае (против «петрашевцев») работать методами провокаций — явный перебор, а во втором случае, возможно, есть допустимая необходимость.

Но где та грань, которая отличает относительно безобидных «петрашевцев» от потенциально грозных «народовольцев»? Ее было бы куда легче провести, если бы молодые активисты из того же «Нового величия» имели бы больше возможностей реализовать свои оппозиционные политические настроения через легитимные структуры конкурентной публичной политики. Однако таковых они на подстриженном «под ноль» российском политическом пространстве, видимо, не обнаружили.

И сработала четкая закономерность: чем строже становятся ограничения для легальный и открытой политической оппозиционной деятельности, тем больше появляется искушений у «политических пассионариев» уходить в деятельность нелегальную и нелегитимную, от уличной до подпольной. Если не уходить реально, то, как минимум, болтать об этом со сверстниками, что, как мы видим по растущему числу посадок за «лайки» и «репосты» якобы экстремистского контента в соцсетях, тоже может быть уголовно наказуемым.

Если чайник закипает, то пар будет искать выход. Если ему не давать вырваться наружу хотя бы в свисток, то рано или поздно он может сорвать крышку.

Последний вопрос — о роли общества, которое, возможно, чисто интуитивно, как это делают присяжные заседатели из числа простых обывателей, может и должно определять, где проходит грань, которая отделяет вполне правомерные и оправданный действия правоохранителей по пресечению общественно опасных деяний от работы в духе политического сыска по подавлению инакомыслия, которое еще и с помощью провокации сознательно доводится до формата «экстремистского» уголовного преступления.

Мы сейчас, по сути, подошли к тем же дискуссиям, которые велись в Америке в конце 70-х годов в связи с делом «Абскам»: сколь этично и законно провоцировать на преступление, которое вроде еще не вступило в стадию практической реализации и становится преступлением только лишь по факту осуществленной провокации?

На мой взгляд, наше общество в его нынешнем состоянии еще не вполне готово к тому, чтобы напрочь отказаться от тезисов «у нас просто так не сажают» и «органы во всем разберутся».

Значит, еще какое-то время — годы, а может быть, и десятилетия —провокации будут часто встречаться не только в контексте однозначно уголовных дел, но и в делах с политическим подтекстом.

В последнем случае, впрочем, стоило бы вспомнить печальный опыт царской охранки: она в какой-то момент заигралась со своими многочисленными сексотами и провокаторами, внедренными в революционную среду, которая перестала быть контролируемой и в конечном счете разнесла Империю.

Из бывших сексотов, стукачей и провокаторов часто выходят самые яростные и безжалостные ревнители «нового порядка» (достаточно посмотреть на нынешнюю Восточную Европу или Украину, где заправляют политики, выросшие «при совке»). Когда они едва ли не главным смыслом своей деятельности начинают видеть то, как бы расквитаться с собственным позорным прошлым, «искупив» двурушничество молодости.

Статья 304 Уголовного кодекса РФ в новой редакции с Комментариями и последними поправками на 2021 год

Поимка взяточника преподносится, как доказательство борьбы с коррупцией и факт торжества справедливости. Часто так и есть. Но в ситуации беспомощности перед разгулом коррупции и необходимости обеспечивать показатели борьбы с ней некоторые сотрудники правоохранительных органов сами становятся на путь преступления, провоцируя человека на дачу или получение взятки.

Такие действия формируют состав преступления, а сам взяточник освобождается от ответственности, поскольку совершил преступление под действием третьих лиц.

Для того, чтобы избежать такого исхода, сотрудники правоохранительных органов стараются замаскировать взятку под оперативный эксперимент.

В этой статье мы рассмотрим законодательство, судебную практику и иные нюансы провокации дачи взятки в реальной жизни.

Является ли провокация взятки способом борьбы с коррупцией?

История применения данного метода для противодействия коррупции в России давняя. Ещё до революции полицейские активно использовали такие «подставные взятки». При этом данный метод не был запрещён законом. Первый запрет возник в 1922 году, когда наказание за взяточничество назначалось в упрощённом судебном производстве, а количество таких дел достигло огромных масштабов.

Сначала советские власти запретили провокацию дачи взятки, а в 1926 году в УК РСФСР ввели 119 статью, наказывавшую за провокацию её получения. Позже из УК эту норму исключили, но за аналогичные действия сотрудников милиции привлекали к ответственности за превышение служебных полномочий.

Вновь в российское законодательство статья за провокацию взятки и коммерческого подкупа вернулась только в 1996 году. Это статья УК РФ №304.

Такой подход к провокации взяточничества однозначно доказывает его пагубный характер. Сама суть оперативно-розыскной деятельности предполагает нахождение доказательств преступления, а не их искусственное создание. В случае подстрекательства к даче или получению взятки происходит именно последнее.

Понятие провокации

Хотя современное российское законодательство и наказывает за провокацию дачи и получения взятки, оно устанавливает для этого понятия довольно узкие рамки.

Согласно 304 статье УК РФ попыткой дачи взятки считается передача должностному лицу денег или имущества или оказание имущественных услуг в целях искусственного формирования доказательств состава преступления.

При этом важнейшим критерием провокации является передача ценностей без согласия получателя.

Судебная практика долгое время игнорировала данное понятие, отрицая доводы защиты о том, что взятку спровоцировали сами сотрудники правоохранительных органов.

При этом сложности возникали с доказательством превышения должностных полномочий сотрудников правоохранительной системы, отсутствия умысла в действиях получателя взятки, а также с трактовкой понятия «попытка».

Разрешить возникавшие противоречия помог Верховный суд.

Провокация взятки как возможная позиция стороны защиты по уголовным делам о получении взятки

Одним из возможных вариантов позиции стороны защиты по делам о получении взятки, предусмотренным положениями ст. 290 УК РФ, является доказывание адвокатом факта провокации взятки в отношении его доверителя со стороны взяткодателя.

Необходимо отменить, что в ст.

304 УК РФ закреплено достаточно узкое определение понятия «провокации взятки», под которой понимается «попытка передачи должностному лицу, иностранному должностному лицу, должностному лицу публичной международной организации без его согласия денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера, предоставления иных имущественных прав в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа».

Однако, длительное время российские суды не знали, как правильно оценивать доводы защиты о фактах провокации взятки.

Отсутствуют в законе какие-либо четкие критерии, по которым можно было бы вне всяких разумных сомнений утверждать, имел ли место факт провокации взятки или имел место факт получения взятки, превысили ли сотрудники правоохранительных органов свои полномочия при производстве оперативно-розыскных мероприятий по делам коррупционной направленности и таким образом, допустили провокацию взятки.

§3. Оперативный эксперимент и провокация: Наиболее острой и спорной проблемой теории ОРД являлось разграничение

Наиболее острой и спорной проблемой теории ОРД являлось разграничение оперативных комбинаций, оперативных экспериментов и провокаций, особенно со стороны агентуры, действующей в преступной среде.

Эта проблема имеет давние исторические корни. Еще выдающийся юрист Средневековья Чезаре Беккариа различал «выгоды» и «невыгоды» агентурной провокации в борьбе с уголовной преступностью.

«Невыгоды, — писал он, — состоят в том, что нация одобряет измену, презираемую даже среди злодеев». По его мнению, преступления, требующие храбрости, менее опасны для нации, нежели порождаемые низостью.

А выгоды заключаются в предупреждении важных преступлений, устрашающих народ, когда последствия их явны, а виновники неизвестны[52].

Такая позиция классика юридической науки дала возможность последующим поколениям юристов толковать его мысль полярно противоположно. Так, русские дореволюционные ученые И.С. Урысои и И.Я. Хейфец, ссылаясь на Беккариа, трактовали ее так: первый — как осуждение провокации, второй, наоборот, — как признание ее полезности[53].

Аналогично мыслили и русские дореволюционные криминалисты. По определению Н.С. Таганцева, агент-провокатор побуждал к преступлению с целью предать совершителя правосудию и подвергнуть его ответственности[54].

Определение допустимых пределов (и с моральной, и с правовой точек зрения) проведения оперативных комбинаций и оперативных экспериментов, с тем чтобы они не переросли в провокации, остается острой проблемой и в современный период.

По общему правилу побуждение, вызываемое ОРМ, в любом случае не должно провоцировать кого-либо на преступные действия или нарушать законные права и интересы граждан.

Ho сила воздействия и его направленность в зависимости от характера решаемых задач могут быть различными.

Например, если с помощью комбинации необходимо побудить конкретное лицо к отказу от осуществления преступного замысла или к приостановлению подготовительных действий, то чем глубже, сильнее воздействие, тем оно более эффективно, результативно по своим последствиям.

Ho такие воздействия целесообразно проводить лишь в отношении лиц, как правило замышляющих совершить преступление впервые, под влиянием сложившейся неблагоприятной ситуации, когда есть убежденность, что с помощью нашего воздействия они твердо встанут на путь честной жизни.

Иное дело, когда приходится сталкиваться с субъектом продолжаемых или длящихся преступлений, с теми, у кого антиобщественные взгляды, убеждения и преступные намерения достаточно устойчивы.

Читайте также:  Виды представительства

В этих случаях требуется в максимально короткие сроки не только собрать фактические данные, позволяющие привлечь подозреваемых к ответственности за содеянное, но и не допустить возможности нанесения ущерба.

Успешно такие задачи решаются тогда, когда за поведением подозреваемых лиц установлен эффективный контроль, когда известны их намерения и способы действий. Достигнуть этого зачастую удается только с помощью комбинаций по вводу агентов или оперативников в разработку.

Чтобы получить от них необходимую информацию, допускается при определении линии поведения участвующих в разработке лиц совершение агентом или оперативником тех или иных действий, лишь имитирующих преступные.

С конца 90-х гг. XX в. в практике оперативных подразделений получили распространение оперативные эксперименты, в которых в ходе осуществления целого комплекса OPM проводилась имитация (инсценировка) убийств с целью изобличения организаторов этих преступлений. В частности, в октябре 2000 г. Красноярский краевой суд вынес обвинительный приговор А.

Астахову за организацию заказного убийства директора турфирмы О. Ивановой, убийство которой было инсценировано в ходе оперативного эксперимента, проведенного оперативниками милиции. Для того чтобы убедить заказчика в смерти И.

, красноярские телеканалы по договоренности с оперативниками даже показали окровавленный пол ее подъезда и носилки, на которых выносили тело человека.

Новосибирский областной суд приговорил к четырем годам лишения свободы директора муниципального предприятия «Дом быта» В. Орлова, который собирался расправиться с заместителем председателя городского комитета по управлению имуществом Б. В ходе оперативного эксперимента по имитации убийства Орлов был изобличен в организации преступления.

Саратовский областной суд вынес приговор за организацию приготовления убийства С. Цурапову. Решив избавиться от своей подруги, Цурапов стал подыскивать «киллера». Об этом поступила информация в ОВД. В роли наемного убийцы выступил один из оперативников.

Поставив в известность потенциальную жертву о подготовке ее убийства, оперативники загримировали ее под труп, сфотографировали, а «киллер» предъявил эту фотографию Цурапову. Сразу после того, как заказчик расплатился с оперативником, он был задержан.

Как оценить эти действия с точки зрения вызываемых побуждений у разрабатываемых, ускоряют ли они ход подготовки и совершение преступления, допустимы ли они? Представляется, что правы Н.А. Польской и JI.Д.

Гаухман, полагая, что не является провокацией подстрекательство к совершению мнимого преступления (обстоятельства которого выдуманы и оно не может быть осуществлено в действительности), когда иных путей для пресечения преступной деятельности и привлечения виновных к ответственности за совершенное ранее нет.

Поскольку наиболее часто оперативные эксперименты проводятся в отношении лиц, вымогающих взятки либо участвующих в коммерческом подкупе, законодатель ввел жесткие правовые ограничения на проведение такого рода ОРМ, с тем чтобы оно не трансформировалось в провокацию. В уголовном законодательстве (ст.

304 УК) предусмотрена ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа, под которой понимается «попытка передачи должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческих или иных организациях, без его согласия денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа».

Как отмечает В.П.

Малков, общественная опасность провокации взятки либо коммерческого подкупа заключается в том, что такими действиями не только подрывается репутация должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческих или иных организациях, но и искусственно создается повод к возбуждению уголовного дела и его производству, тем самым отвлекаются силы и средства органов предварительного расследования от процессуальной деятельности по делам, по которым действительно совершено преступление. Этим и объясняется, что преступление в виде провокации взятки либо коммерческого подкупа отнесено к преступлениям против правосудия[55].

Рассматриваемое преступление является оконченным с момента попытки вручения должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции, лично или через посредника денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно с момента начала непосредственного оказания такому лицу услуг имущественного характера.

С субъективной стороны это преступление совершается с прямым умыслом, при этом виновный осознает, что должностное лицо или лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, не знает о том, что ему будут передаваться

деньги или иное имущество либо оказываться услуги имущественного характера, и не давало на то согласия, однако, несмотря на это, предпринимает попытку передать их лично или через посредника.

Целью действий виновного является искусственное создание видимости наличия доказательств того, что данное должностное лицо либо лицо, выполняющее управленческие функции, было намерено незаконно получить деньги, ценные бумаги, иное имущество, а равно воспользоваться услугами имущественного характера за совершение в связи с занимаемым им служебным положением действий (или бездействия) в интересах дающего эти ценности или оказывающего услуги.

Если это преступление совершено лицом, занимающим государственную должность государственной службы РФ или государственную должность субъекта РФ, а равно главой органа местного самоуправления, содеянное должно квалифицироваться по совокупности со ст. 285 УК (злоупотребление должностными полномочиями).

Исходя из смысла УК запрет на провокацию взятки или коммерческого подкупа адресован прежде всего субъектам ОРД. Иными словами, допуская проведение оперативного эксперимента в оперативно-розыскном законодательстве, государство вводит в уголовное законодательство жесткие ограничения для недопущения превращения этого OPM в провокацию.

Вместе с тем в теории уголовного права отмечено, что от провокации взятки либо коммерческого подкупа следует отличать случаи, когда должностное лицо либо лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, требует мзду и она передается ему в целях его изобличения и задержания с поличным.

Такие случаи не могут рассматриваться как провокация взятки либо коммерческого подкупа, поскольку, во-первых, передаче денег или иных ценностей предшествует требование об этом от указанных лиц и, во-вторых, передача вознаграждения производится с предварительным уведомлением об этом сотрудников соответствующих правоохранительных органов[56].

В.Д. Меньшагин указывал, что от провокации взятки следует отличать попытки раскрытия факта взяточничества[57]. Допуская возможность совершения взяточничества, мы тем самым не создаем искусственно условий, способствующих предложению или получению взятки, не провоцируем эти действия, а создаем предпосылки

для обнаружения уже имевших место фактов вымогательства взятки. Иными словами, такие действия не отражаются на решимости подозреваемых совершить преступление вообще. Создается лишь модель реальной ситуации, что позволяет взять под контроль ее развитие, получить изобличающие доказательства, задержать разрабатываемого с поличным.

Как отмечается в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6, субъектом провокации взятки либо коммерческого подкупа может быть любое лицо, действующее с прямым умыслом в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа.

Решая вопрос о наличии состава провокации, необходимо установить, не было ли предварительной договоренности с должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческих или иных организациях, о согласии принять предмет взятки или коммерческого подкупа.

Лицо, пытавшееся вручить названный предмет, подлежит ответственности за провокацию только при отсутствии такой договоренности и отказе принять предмет взятки.

Действия участников OPM по активизации поведения объекта мероприятия (например, обсуждение вопроса о передаче предмета взятки в более удобное время для проведения ОРМ), направление его поведения к совершению действий, облегчающих его разоблачение (например, ориентирование преступника на объект, который заранее подготовлен для задержания с поличным, и обеспечение при этом безопасного проведения мероприятия), не образуют провокации преступления и соучастия в нем.

При проведении рассматриваемого OPM представляется недопустимым создание таких условий, при которых объект мероприятия лишен возможности избирательности поведения.

Представляется недопустимым и побуждение к преступным действиям или вовлечение другого лица в совершение преступления с целью его дальнейшего разоблачения, если у такого лица отсутствовал умысел на совершение преступления.

Инициатива на совершение преступления должна исходить только от объекта ОРМ, а не от должностных лиц OPO или конфидентов.

Совершение объектом OPM деяния, содержащего признаки конкретного состава преступления, не является основанием для его освобождения от уголовной ответственности.

Правомерные действия участников ОРМ, хотя формально они могут содержать признаки состава преступления (например, дача взятки), не являются преступлением.

В частности, не является провокацией взятки или коммерческого подкупа проведение предусмотренного законом OPM в связи с проверкой заявления о вымогательстве взятки или имущественного вознаграждения при коммерческом подкупе (см. п. 25 Постановления

Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»).

Конституционный Суд РФ сформулировал правовую позицию, в соответствии с которой, несмотря на то что в ФЗ об ОРД порядок и условия проведения OPM детально не определяются, их осуществление возможно, во-первых, лишь в целях выполнения задач, предусмотренных ст. 2 названного ФЗ, и, во-вторых, лишь при наличии оснований, указанных в его ст. 7.

Кроме того, УК предусмотрена уголовная ответственность за привлечение к уголовной ответственности заведомо невиновного лица, за фальсификацию доказательств, а также за провокацию взятки или коммерческого подкупа (ст. 299, 303 и 304).

Разграничение действий, направленных на выявление, пресечение или предупреждение преступлений с помощью методов ОРД, в том числе оперативного эксперимента, и действий преступного характера, направленных на искусственное создание доказательств совершения преступления, связано с установлением и исследованием фактических обстоятельств дела, с определением законности и обоснованности решений о проведении ОРМ.

Как отмечает С.Н. Радачинский, на практике использование материалов ОРД по делам о взяточничестве в качестве доказательств зависит прежде всего от способа их получения, содержания, момента поступления в уголовное дело. При оперативном эксперименте оперативные сведения могут являться, по мнению названного автора, лишь поводом для возбуждения уголовного дела.

Другое дело, если сведения, полученные оперативным путем, поступили в орган дознания, следователю, прокурору и в суд после возбуждения уголовного дела, в ходе предварительного расследования, тогда в соответствии с п. 3 ст. 7 и ч. I ст. 11 ФЗ об ОРД они могут считаться доказательствами.

В этих случаях должны быть соблюдены правила о приобщении к делу доказательств, предоставленных уполномоченному органу[58].

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *